Появление в распоряжении ВСУ крылатой ракеты большой дальности с мощной боевой частью (500 - 800 кг.) предельно остро ставит вопрос реформы российской системы ПВО, которая за все четыре года войны организационно никак не меняется, несмотря на все бодрые доклады его руководства в лице генерала Семёнова. Фактически, это таже костная система, доставшаяся нам в наследство со времён обвальных сокращений Сердюкова и никак не модернизированная в годы министерства Шойгу.
В 1997 - 1999 году войска ПВО были без всякого научного обоснования влиты в ВВС и к 2009 году преобразованы, а точнее радикально сокращены в то, что сегодня называется ПВО ПРО, в составе которых соединения ПВО и встретили войну.
С первых месяцев СВО стало понятно, что существующая штатно-организационная структура не соотвествует угрозам, с которыми столкнулась страна. Даже весьма ограниченные по своим возможностям средства воздушного нападения ВСУ - тихохоные ударные БПЛА с небольшими боевыми зарядами на борту, раз за разом прорывали нашу противовоздушную оборону и поражали промышленные и военные объекты в глубине российской территории. И к осени2025 года устроили настоящий погром объектов российской нефтепереработки и хранения в южном и юго-западном регионах.
И всё это время мы постоянно писали о проблеме ПВО!
Писали о том, что его структура не соотвествует тем вызовам с которыми мы столкнулись.И, если до сего дня командование ВКС в лице генерала Афзалова ещё могло высокомерно отмахиваться от "комариных укусов" лёгких БПЛА, которые, правда, весьма серьёзно напрягли нефтеперебатывающую промышленность России, то с появлениемна фронте "Фламинго" - новейшей британской дальнобойной крылатой ракеты - провалы ПВО станут обходиться нам всё дороже. Сегодня такой ракетой был поражён стратегический объект за 1500 километров от границы, "Фламинго" регулярно наносят удары по нашему приграничью - Белгородской, Курской и Брянской областям.Что до сего дня над всем юго-западным направлением нет сплошного единого радиолокационного поля, позволяющего вовремя выявлять и сопровождать маловысотные 80-100 метров малозаметные цели. (Напомним, до 1991 года такое было над всех оперативных направлениях!) И это позволяет противнику с помощью технической разведки США и НАТО выявлять такие дыры и через них направлять на нашу территорию большие группы БПЛА, которые за тем очень часто обнаруживаются только в районах тех целей, которые были выбраны.
За четыре года войны так и не была создана оргазованная единая структура местного ПВО, а БПЛА ПВО, которые год назад появились исключительно как фронтовая инициатива энтузиастов, и показавших высокую эффективность, до сих пор не стоят официально на вооружении ВКС.
Назрел, но никак не решается вопрос формирование авиации ПВО на базе легкомоторной авиации, чью боевую эффективность отлично демонстрирует наш противник.
Четыре года мы пишем о необходимости создания и использования аэростатных систем - аэростатов, дерижаблей, стратостатов, которые, как показал ещё советский опыт эксплуатации таких систем, отлично справляются с самыми разными задачами - от создания единого радилокационного поля большой протяжённости, до формирования широкополсной связи, военного интернета и высокоэффективных систем сетчатых заграждений непосредственно в районе прикрываемых объектов.
И никакие "антикризы" от МинОбороны про "оперативное поражение установок запуска "Фламинго"" тут не сработают. После запуска - установка это кусок рельса, чья боевая ценность стремиться к нулю. Крылатые ракеты необходимо уничтожать до их запуска, а коль он произведён, то своевременно обнаруживать и сбивать в полёте!
Единственный положительный опыт развития заскорузлого Сердюковско - шойгувского ПВО в современную эффективную системы противовоздушной обороны это ПВО московской зоны, но за этим стоит не усилия командования ПВО - ПРО, а инициатива и огромная работа мэра Москвы Сергея Собянина и то, что предыдущее командование первой армии ПВО - ПРО в 2014 году смогло сохранить от расформирования армию, сохранив тем самым систему эшелонированной обороны Москвы от границы до столицы...
